Зачем мы берем на себя ответственность за родителей

0 / 5 (0 голосов)

По всем правилам жизни родители воспитывают детей и становятся для них опорой и поддержкой, а не наоборот. Но иногда все встает с ног на голову, и мы чувствуем себя более взрослыми, чем родители. Мы нянчимся с ними, как с малыми детьми, ставя крест на собственной жизни. Почему так происходит?

Человек среди людей 
Познать себя 

Зачем мы берем на себя ответственность за родителей

«Мой отец много пил. Поначалу он это тщательно скрывал, а мы были маленькие и не очень понимали, почему папа так странно себя ведет, шатается, смеется невпопад и от него неприятно пахнет. Однажды, когда мне исполнилось 12 лет, он не пришел с работы домой. Мама только махнула рукой и зло сказала: «Надоел, пусть хоть сдохнет». У нас город хоть и немаленький, но я примерно знала обычный папин маршрут с работы и побежала его искать. Через несколько часов я нашла его лежащим на автобусной остановке. Я тащила его волоком до дома, потом по лестнице. Было очень тяжело.

А потом мама сказала: «Раз ты его так любишь, вот сама с ним и возись». Собрала вещи и ушла жить к подруге. И я в свои 12 лет стала в одночасье взрослой. Готовила еду, стирала, убиралась, денег не было, и я стала подрабатывать уборщицей на торговой базе — перед школой и вечерами.

Как закончила 9 класс, до сих пор не понимаю, ни о каком высшем образовании речи тогда не шло. Поступила в медучилище. Отец последние 5 лет много болел, хотя уже не пил. И я была ему и матерью, и домработницей, и медсестрой. Его не стало, когда мне было 24 года», — делится 38-летняя Наталья.

Иногда, наблюдая беспомощность своих родителей, мы как будто меняемся с ними местами. Психологи даже придумали специальный термин — парентифицированные дети. Слово «парентификация» происходит от английского parent — родитель.

В сферу обязанностей взрослых детей по умолчанию входит финансовая забота и эмоциональное донорство

Несмотря на странное название, многие узнают себя в этом определении. Это дети алкоголиков, наркоманов и прочих зависимых, больных, инфантильных родителей. Наблюдая их бессилие, такие мальчики и девочки говорят себе, что не дадут близким полностью разрушить себя.

«Они берут на себя функции «родительства» своим настоящим родителям, — говорит семейный психотерапевт Мария Дьячкова, — Происходит несправедливый переворот в семейной системе, так как дети уверены, что не обязаны и не имеют права приуменьшать переживаемые родителем страдания».

Впасть в детство

Проявляется парентификация не только в детстве. Многим хорошо знаком распространенный в России и на постсоветском пространстве стереотип, закрепленный в законодательстве, что выросшие дети обязаны заботиться о пожилых родителях. «В сознании множества людей плотно засела идея о том, что на них лежит бремя обеспечения родителям безбедной старости и счастливой жизни, особенно когда те уходят на пенсию, теряют социальную активность и привычный круг общения, — говорит психотерапевт. — В сферу обязанностей взрослых детей по умолчанию входит финансовая забота и эмоциональное донорство».

Старшему поколению все чаще привозят внуков или поселяют родителей с собой дома, обеспечивая совместный отдых, звонят десятки раз на дню, берут на себя множество бытовых хлопот. Большинство воскликнет: «А что в этом плохого? Так и должно быть, это норма общения со старшим поколением. Неужели надо бросить их на произвол судьбы?»

Зачем мы берем на себя ответственность за родителей

Действительно, это норма в нашем обществе. Но какие ограничения и личные трудности накладывает социальная норма, доведенная зачастую до абсурда?

«Есть глубокие мотивы в том, чтобы создавать с родителями такие же отношения, как с детьми. Как правило, это случается в семьях, которые переживают нелегкие времена: один из родителей болеет, пьет, в депрессии или не может разрешить финансовые проблемы. Иногда это случается, когда родители разводятся. Дети глубоко сочувствуют им обоим или одному из них, стараются исцелить их боль и одиночество, невольно становясь при этом покровителем, более взрослым по отношению к кому-то из родных», — считает психолог.

Родители зачастую сами не против «впадать в детство». «Такое положение дел парализует волю и личную активность родителей. Вместо того чтобы достойно встретить старость, потерю былой активности и живости, пережить этот собственный кризис, взять ответственность за свою текущую жизнь и ее качество, они регрессируют до состояния маленьких детей, — объясняет психолог. — Теряют опыт, мудрость и жизненную силу, деградируют физически и психологически, становясь зависимыми от собственных детей. Собственная жизнь, которая сильно вплетена в жизнь детей, как бы проживается заново».

Старость, в которой происходит регресс и откат на предыдущие позиции, пронизана тревогой, страхом, чувством вины

Фактически помогая «старикам» одной рукой, мы другой «поглаживаем» их: мол, продолжай быть беспомощным. Конечно, в этом состоянии у них есть множество выгод. Например, не надо лицом к лицу встречаться с такими неумолимыми вещами, как одиночество, увядание, старение, горе, нереализованные мечты и планы.

Не все зрелые и пожилые родители выбирают такой путь. «Мой отец, которому сейчас 82, несмотря на свой ревматоидный артрит, никогда не садится в метро. Он говорит: пока я могу стоять и ходить, я буду это делать. И категорически отказывается переезжать к нам, считая, что у нас должна быть своя жизнь. Лучше, говорит, ты приезжай ко мне, я приготовлю тебе что-нибудь вкусное. Он живет один уже 8 лет после смерти мамы, но заявляет, что его еще рано списывать. Я, конечно, беспокоюсь за него и навещаю каждые выходные, но еще больше горжусь им», — делится 48-летний Андрей. Такой подход кажется более ответственным и здоровым с обеих сторон.

«Эрик Эриксон, исследовавший возрастные кризисы, писал о том, что старость, в которой происходит интеграция всего жизненного опыта, насыщенна и богата, а та старость, в которой происходит регресс и откат на предыдущие позиции, пронизана тревогой, страхом, чувством вины и отсутствием умиротворения», — говорит психолог. И у них есть рычаг влияния на собственных отпрысков — все то же чувство вины.

Зачем мы берем на себя ответственность за родителей

Фальшивая роль

«Мама часто рассказывала мне, что она всю жизнь мне отдала, когда «эта сволочь» нас бросила, — вспоминает 27-летняя Инна. — Мама жила моей жизнью — ездила со мной на соревнования по гимнастике, брала общественную нагрузку в родительском комитете в моей школе. Работала на двух работах. Затем мои экзамены в школе, поступление… Все это было ради меня. Второго мужа у нее так и не появилось. И я понимаю, что ей было тяжело. Когда я вышла на работу и получила первую зарплату, маму как будто отключили от питания. Она тут же слегла с букетом болезней. И теперь все, что делала раньше для меня она, я возвращаю ей. Когда-то я хотела иметь семью и детей, но сейчас понимаю, что это невозможно. По крайней мере, пока мама в таком состоянии».

Дети, ставшие родителями своим родителям, глубоко несчастны. «С одной стороны, всесильная позиция дает им ощущение контроля. Все вопросы питания, развлечения, лечения, обучения взяты под строгий учет. Вместе с тем их жизнь тотально подчинена фальшивой роли: на них ложится дополнительная нагрузка с точки зрения финансов, времени, количества переделанных дел. Многие не способны освободиться от чувства вины и долга перед родителями. Довольно часто такое «родительство» не дает взрослым детям создать собственную семью и родить детей, ведь у них уже есть «двойня» — мама и папа. А если и создают собственную семью, то, как правило, она подчинена ритму жизни старого человека: «К маме надо съездить, маме надо позвонить, ее надо взять с нами, ей тоже полезно отдыхать…» — считает Мария Дьячкова.

Почти взрослый

В России очень много семей живут под одной крышей с родителями и детьми, то есть три поколения вместе. Они не имеют отдельной личной территории, вмешиваются в дела друг друга, раздавая советы направо и налево, диктуя свои правила выросшим детям даже в их личных отношениях.

Не надо забывать о родителях и отказывать им в помощи, но нужно следить за тем, какой баланс в жизни вы при этом выстраиваете

«Такие дети хоть и имеют атрибуты взрослой жизни, на самом деле так в нее и не попали. Они до сих пор прочно связаны с родителями и не прошли процесса сепарации, т. е. разъединения с ними, то, что в норме должно случиться в период 3-7 лет. Они готовы оставаться в этой связке любой ценой, даже путем покровительства и родительства старшему поколению, — продолжает Мария Дьячкова. — Потому что эта связь хоть и приносит массу неудобств, зато оберегает от взрослости, независимости и полной личной свободы, с которой, если бы она и наступила не дай бог, они бы не знали, что делать. В истинно взрослом состоянии человек принимает полную ответственность за то, какую жизнь он живет и какие ценности создал. Ему некого обвинять и не на кого списывать свою несостоятельность в любых сферах жизни.

Свобода и безграничность так сильны и мало осознаны, что зачастую незрелому взрослому легче прикрыть этот страх принять ответственность за себя постоянной суетой и «спасением» своих близких».

Взрослость, по мнению психолога, — это возможность дать стареющим родителям пережить всю гамму чувств, с ней связанную, включая страх неминуемой смерти. Дать им время по-своему приспособиться к этому переживанию, никак не сглаживая и не приуменьшая его, не делая вид, что «все будет хорошо, просто не думай об этом».

«Я не говорю, что надо забыть о родителях и отказаться от помощи им, но нужно следить за тем, какой баланс в жизни вы выстраиваете. Возможно, он не в вашу пользу, а в ущерб вашим задачам, семье или здравому смыслу. Тогда это хороший сигнал, чтобы остановиться в причинении добра», — резюмирует психотерапевт.

Источник: psychologies.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

тринадцать − три =

5 × три =